Как развалить 228.1 УК РФ

После вызвавшей много откликов статьи об обвинительном уклоне в наших судах необходимо отметить, что даже в таких ужасных условиях работать все же возможно и зачастую получается добиться невозможного на первый взгляд результата.

Предупреждение:

Автор канала категорически не поддерживает незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ. Статья публикуется исключительно с целью ознакомления с работой адвоката.

Летом 2016 года опера одного из подразделений полиции Москвы получили информацию, что 15-летняя Карина П. (имя изменено) возможно занимается незаконным оборотом наркотиков. Понимая, что сделать палку на Карине не получится (не достигла возраста уголовной ответственности по данной статье), опера решаются на не вполне законные действия. Придя домой к Карине и ее маме без разрешения на обыск, доблестные сотрудники полиции этот обыск собственно и учиняют. В ходе «обыска» находят на полке за учебниками не много, не мало примерно 50 граммов амфетамина (крупный размер).

Мама в шоке, Карина в панике, опера, понимая, что «легализовать» амфетамин не получится ибо нет разрешения на обыск, а Карина отделается легким испугом, так как не достигла нужного возраста, продолжают делать свое дело. После демонстрации Уголовного кодекса и морального давления в виде рассказов о зонах для «малолеток» опера предлагают решение вопроса — амфетамин «оформляют» добровольной выдачей, а Карина сдает своего поставщика и всех известных ей лиц, занимающихся распространением наркотиков.

После такого предложения, от которого «невозможно отказаться», рождается два уголовных дела. Одно — в отношении неустановленного сбытчика амфетамина Карине, второе — в отношении друга Карины — 16-летнего Игоря Г. (имя изменено), который по ее словам занимался распространением гашиша. Неустановленным сбытчиком амфетамина назначают 18-летнего Михаила З. (имя изменено), которого мне посчастливилось защищать.

Итак, после примерно месяца прослушки и слежки опера назначают день задержания. У Игоря Г. обнаружили 9 свертков гашиша в кармане и еще 11 свертков дома. У Михаила З. при личном досмотре и дома обнаружили ничего.

Игорю Г. также сделали замечательное предложение, от которого нельзя отказаться — сказать, что организатором сбыта гашиша, обнаруженного в кармане и дома, является Михаил З. На это трусливый и не очень разумный Игорь с удовольствием согласился, получив свою подписку о невыезде.

На момент вступления в дело мы имеем:

-50 граммов амфетамина и показания свидетеля о руководящей роли моего подзащитного;

-11 свертков гашиша и аналогичные показания другого свидетеля;

-1 месяц прослушки на которой все фигуранты общаются о наркотиках («добрый» следователь неофициально дала послушать для сговорчивости);

-полную уверенность следствия, что оба эпизода сбыта в отношении Михаила З. «пройдут» в суде.

В противовес следствию мы можем противопоставить только полное нежелание моего клиента в чем-то каяться и брать вину на себя, а также отсутствие наркотиков непосредственно у него. Ну что ж, не густо.

Как указывалось выше, полицейские оказались мастерами делать предложения, от которых нельзя отказаться. Такое предложение было сделано и нам — либо полное признание вины и домашний арест, либо под стражу. И тут схема полицейских дала сбой в первый раз. Мы отказались, ушли в глухой отказ от дачи показаний, Михаил поехал в изолятор временного содержания, а я поехал думать, что же со всем этим делать и как вытащить парня, а заодно готовиться к очным ставкам, которые назначили на следующий день.

Забегая вперед скажу сразу, что эпизод с гашишем, обнаруженном у Игоря, от Михаила удалось убрать достаточно легко. Скудность ума, судя по всему, является отличительной чертой всего семейства Игоря, так как после обнаружения наркотиков Игорь пришел на очную ставку со своим отцом, а вот адвоката они найти поленились, считая, что «так как подписка, то все у них хорошо». Это было более чем на руку мне. После 15 минут разговора с ними на повышенных тонах с использованием нескольких килограммов нецензурной брани, Игоря и его отца удалось убедить в том, что брать на себя группу лиц мягко говоря не разумно и надо бы отказаться от участия в очной ставке, поискать себе адвоката и только после этого принимать решение. Разговор на русском матерном помог, Игорь со своим отцом испугались и ретировались с очной ставки. Следователь, правда, крайне сильно на меня обиделась и пообещала мне кары небесной, жалобы в адвокатскую палату и административки за нецензурную брань в общественном месте (трижды обманула, негодница). В последствии Игорь неоднократно менял показания, то сообщая, что мой клиент является организатором, то отказываясь от этих слов. Но это уже было не важно. При такой шаткой позиции следствие не рискнуло притягивать моего клиента к этому эпизоду. Третью часть сбыта (от 8 до 15 лишения свободы) от Михаила «отковырнули».

Это был второй серьезный эпик фэил следствия, а мои шансы вытащить Михаила из под стражи увеличивались.

С Кариной же все было сложнее. Бедная девочка была жутко запугана собственной матерью, сотрудниками полиции и введенным в дело их «карманным адвокатом». Ее, в отличие от Игоря, сотрудники полиции очень надежно оберегали от моего пагубного влияния. Примерно представляя, какие именно будут показания Карины и как они будут излагаться, я подготовил немного уточняющих вопросов для очной ставки (штук 70, не больше), решив взять всех измором и занудством. Однако, показания Карины превзошли мои самые лучшие ожидания, и из 70 вопросов было задано штук 5, просто «для вида».

Итак, суть ее показаний в трех предложениях. Михаил приобретает 50 граммов амфетамина и фасует их, после чего отдает ей под реализацию. Она, в свою очередь, отдает эти же 50 граммов третьему лицу также на реализацию. Третье лицо спустя неделю возвращает ей все те же 50 граммов, а Карина, в свою очередь, «добровольно» их выдала сотрудникам полиции.

Видя, что следователь вообще ни разу не понимает, чем грозят такие показания, мною было принято единственно верное решение — затихнуть и строить из себя дурачка. Мой заготовленный список вопросов благополучно перекочевал в сумку, ради отвлекающего маневра были заданы 5-6 очень глупых, не имеющих никакого отношения к делу вопросов и далее, затаив дыхание, я стал ждать подписания протокола.

Протокол подписан, мною сфотографирован, Михаил остался в изоляторе, Карина поехала домой, а мы со следователем остались покурить на улице и обсудить дальнейший план мероприятий. Уверенная в себе и в исходе дела следователь заявила, что у нее все хорошо, она «закрепила» доказательства и завтра выйдет в суд с ходатайством об аресте. И это был третий эпик фэйл. Спокойно выслушав все это, я сказал фразу, фактически предопределившую весь исход дела: «А теперь докажите, что то вещество, которое Карина якобы получила от Михаила и передала третьему лицу, и у которого оно находилось неделю без контроля полиции, является тем же веществом, которое Карина типа выдала сотрудникам полиции».

Здесь необходимо сделать небольшое отступление от рассказа и уйти в теорию уголовного права. Дело в том, что для того, чтобы привлечь лицо к ответственности за незаконный оборот наркотиков, необходимо доказать, какой именно наркотик, в каком количестве и так далее, человек незаконно хранил, сбывал, перевозил и совершал с ним другие действия, предусмотренные Уголовным кодексом. Для привлечения человека к ответственности не достаточно иметь доказательства того, что он в принципе занимался незаконным оборотом наркотиков и вменить ему оборот вещества, к которому он предположительно имеет отношение. Необходимы объективные неопровержимые доказательства того, что именно изъятое вещество имеет непосредственную привязку к привлекаемому лицу. Именно поэтому, как правило, за незаконный оборот наркотиков привлекают либо, когда поймали лицо при проверочной закупке, либо когда нашли наркотик при себе.

После фразы, предопределившей исход дела, следователь на столько сильно была в шоке, что даже поблагодарила меня за указание на отсутствие прямой связи между Михаилом и изъятым амфетамином. Да не за что, в принципе, обращайтесь. Всегда будем рады помочь следствию, оберегающему наш покой.

На следующий день следствие, понимая, что дело пахнет керосином и что, возможно, придется освобождать из под стражи обвиняемого через пару месяцев, решило обратиться в суд с домашним арестом, а не со стражей. Естественно, при существующих раскладах мы не возражали.

На протяжении последующих двух месяцев следствие и опера с одной стороны и я в гордом одиночестве с другой стороны устроили дуэль — полицейские дело спасали, я разваливал. Краеугольным камнем стало пресловутое третье лицо, у которого наркотик хранился в течение недели. Чтобы его найти были предприняты практически все методики и средства полицейской оперативной работы — адресные и телефонные базы, отработка жилого сектора, анонимное общение с соседями и знакомыми, наблюдение за местом жительства третьего лица и многое другое. Чем в это время занимались полицейские — мне не известно. Параллельно с этим я закидывал следователя ходатайствами и жалобами, просто чтобы занять ее бумажной работой и отвлечь от сути дела.

Как итог — третье лицо, назовем его Антон М. (имя изменено), было найдено мной на неделю раньше сотрудников полиции. Антон оказался очень самоуверенным юношей, в рассказ о Карине, Михаиле и прочих не особо поверил и продолжил жить своей жизнью. Но главное было сделано — зерно сомнения было посеяно и Антон не мог не думать об этой ситуации.

Через неделю после разговора со мной Антон был доставлен на допрос к следователю. По рассказам, испуг был такой сильный, что Антон расплакался и стал каяться во всех смертных и не очень грехах. Как я говорил выше, задачей минимум было посеять зерно сомнения в голове Антона, что и было сделано. Жутко перенервничав на допросе, Антон, судя по всему, перепутал эпизоды своей деятельности и рассказал следователю не про тот амфетамин, который интересовал полицейских. В его показаниях и показаниях Карины «не бились» место передачи, общий вес и количество свертков. В довершение ко всему допрос был проведен без участия адвоката и был хотя и не самый важный, но итоговый эпик фэил следствия.

Мне, как защитнику Михаила, было достаточно, что следствие так и не получило ни одного доказательства того, что выданное Кариной вещество имеет хоть какую-то привязку к Михаилу. Антон, в свою очередь, вытер сопли, нашел адвоката, и вместе они отказались от ранее данных показаний и ушли в глухой отказ от дальнейшего сотрудничества.

Фактически, дело было сделано, у следствия не оставалось больше пространства для маневра. К тому же к этому времени подоспела психиатрическая экспертиза, проведенная Карине, куда моими стараниями был включен вопрос о склонности девочки к фантазированию. На вопрос эксперты ответили утвердительно, что в очередной раз подвергало сомнениям показания Карины.

Через два месяца после задержания Михаила выпустили из под домашнего ареста. Еще через четыре — прекратили уголовное преследование, признав невиновным и право на реабилитацию.

Послесловие.

Карину поставили на учет в комиссии по делам несовершеннолетних. Игорь был признан виновным в покушении на сбыт гашиша в значительном размере и получил 5 лет лишения свободы (а мог бы, если бы не был столь самоуверен и нашел хорошего адвоката, получить хранение без цели сбыта и отделаться легким испугом). К счастью для него, условно в силу своего возраста. Оба потеряли свой круг общения и стали изгоями в своих школах. Михаил живет обычной жизнью обычного студента. Кто сбыл Карине амфетамин я так и не узнал, да и не пытался, если честно. Не моя это работа. Невиновность Михаила не только доказал, но и верю в нее.

Адвокат Иван Манюкин.

Добавить комментарий