В КБР полицейские избили адвокатов

Адвокат, члены его семьи и их имущество находятся под защитой государства.
ст. 18 ФЗ «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в РФ»

За недопуском адвокатов в здание полиции, их избиением и последующим заведомо незаконным возбуждением в отношении них же уголовного дела кроется одна очень серьёзная системная проблема нашего так называемого уголовного правосудия. Проблему эту можно обозначить как «презумпция достоверности показаний сотрудников полиции».

Если очень сильно упрощать, то сводится она к тому, что в конфликте гражданин-полицейский всегда прав полицейский. При этом при уголовно-правовой оценке действий обеих сторон любые доказательства виновности полицейского разбиваются о фразу «оснований не доверять показаниям сотрудников не имеется, так как они не заинтересованы в исходе дела». В свою очередь это влечет гораздо более низкий стандарт доказывания как события, так и состава преступления по делам о применении к полицейскому насилия.

Эта примитивнейшая фраза, не выдерживающая никакой критики, так часто применяется судами, что стала своего рода индульгенцией для полицейских. Следователи комитета, прокуроры и суды так часто её пишут, что порой складывается впечатление, что они других букв и не знают.

На самом деле эта фраза заведомо ложна на столько, на сколько и примитивна. В случаях, когда рассматривается конфликт между гражданином и полицейским, в исходе дела заинтересован прежде всего полицейский. И если сотрудник СК, прокуратуры или судья пишет иное без дополнительного обоснования, то он как минимум профессионально не пригоден. А как максимум занимается укрывательством преступления, совершенного полицейским.

Физический конфликт между полицейским и гражданином предполагает, что одним из них совершено преступление. В случае, если полицейский необоснованно применил силу, он превысил должностные полномочия, то есть совершил преступление. И это первое и самое главное доказательство заинтересованности полицейского — не быть привлечённым к уголовной ответственности. С этого момента можно и нужно ставить под сомнение версию так называемого потерпевшего-полицейского. Буквально каждое предложение.

Второе доказательство заинтересованности находится в плоскости статистики, а потому не так очевидно. Дело в том, что в статистику по каждому преступлению вносится три параметра:

-служба, выявившая преступление,

-служба, раскрывшая преступление (читай — установившая обвиняемого),

-служба, способствовавшая раскрытию преступления.

Третий пункт нас не интересует. А вот с первыми двумя получается всё очень интересно. Угадайте, кто пишет рапорт об обнаружении признаков преступления с указанием лица, его совершившего, в случаях, когда к полицейскому применили насилие? Правильно — сам так называемый потерпевший. Задерживают постовые писающего алкаша, он их дергает за погон, и вуаля! Эти постовые потерпевшие, а их подразделение ППСП – служба, выявившая и раскрывшая преступление. Ну а конкретно эти постовые себе палочку в ведомости начальства получили. Ведь они рапорт об обнаружении признаков преступления написали, где изобличили злобного алкаша, дернувшего их за погон.

Итак, мы уже имеем два основания ставить под сомнение показания пострадавших полицейских. И учитывая презумпцию невиновности, сторона обвинения в каждом случае обязана доказывать, что так называемый потерпевший по делу даёт правдивые показания, а не лжет из личной и служебной заинтересованности.

И эти два пункта имеют самое прямое отношение к делу адвокатов из КБР Жилокова и Ципиновой.

Но что же мы видим в их деле? Цельный генерал СКР вместо того, чтобы разобраться в ситуации, дать оценку действий полицейских, которые первые применили насилие в отношении адвокатов, не имея на то никаких оснований, возбуждает в отношении адвокатов дело и пишет в постановлении о возбуждении дела такие вещи, от которых у любого нормального юриста волосы дыбом встанут. А всё ради чего? По всей видимости, ради того, чтобы прикрыть преступные действия полицейских. В чем же ахинея? Да практически во всём тексте постановления генерала СКР.

Приведу для наглядности самый яркий на мой взгляд пример.

По версии цельного генерала СКР адвокаты для прохода в отдел якобы должны были предъявить ордер на защиту чьих-то интересов. Причем предъявить сразу постовому на входе. А раз не предъявили, то и пускать их, по мнению так называемого генерала, ни в коем случае нельзя. А потому действия полицейских, избивших адвокатов, якобы законные.

Если бы мне высказали такую версию в качестве обоснования какой-то теоретической ситуации, я бы рассмеялся от этой безграмотности, возведенной в абсолют генеральских погон. Но, к сожалению, ситуация не теоретическая, а очень даже реальная. А потому впору плакать…

Что ж, надеюсь этому субъекту, получившему по неизвестной мне причине генеральские погоны, кто-нибудь покажет этот текст. И тогда он узнает, что:

-адвокат может прийти в отдел, чтобы, например, написать заявление. И ордер для этого не нужен. Просто адвокаты, так же, как и ваши следователи, чаще всего паспорт с собой не носят. Ну вот так сложилось, что большинство полицейских, проверяющие документы, вполне адекватные ребята, а не как вот эти вот из КБР.

-адвокат вступает в дело по предъявлению удостоверения и ордера. Так в УПК написано, правда-правда, товарищ генерал. Именно так.

Вступает. В. Дело.

Не выходит из дома, не выкидывает мусор, не покупает селёдку. Даже женимся мы без ордера. И в отдел, здание СКР, прокуратуры, суд мы входим тоже без ордера. С ордером мы Вступаем В Дело. И предъявляться ордер должен лицу, в чьём производстве находится дело. Дознавателю, следователю, судье. Понимаете логику, товарищ генерал? Не предъявляет адвокат ордер уборщице здания СКР, штатному водителю прокуратуры. И даже буфетчице в здании суда не предъявляет. Потому что в их полномочия не входит вести производство по делу. И в полномочия сотрудника полиции, сидящего на входе в отдел полиции, не входит производство по делу. Никакому. А потому не должен адвокат предъявлять ордер на входе в отдел. И требования такого предъявления незаконные. И постановление ваше, товарищ генерал, незаконное, так как содержит вывод о том, что адвокат якобы был обязан предъявить ордер на входе в отдел. Лично мое мнение, требование предъявить ордер лицом, в чьем производстве не находится дело, это попытка нарушить охраняемую законом тайну, то есть превышение должностных полномочий. Но это вопрос дискуссионный и к делу адвокатов Жилокова и Ципиновой не относится.

Постановление о возбуждении дела в отношении адвокатов Жилокова и Ципиновой фактически строится на схеме: не предъявили ордер – не были допущены – применили силу к полицейским. То, что начато со лжи, правдой и в дальнейшем быть не может, что мы все наглядно и видим в этом деле. Адвокаты не были «не допущены». Они были вышвырнуты из отдела с применением насилия сотрудниками полиции. Можно даже выразиться еще более грубо. Сотрудники полиции используя в качестве орудия тела адвокатов снесли рамку металлоискателя, стоящую на входе в отдел. Но генерал СКР, подписывая постановление, этого не увидел. Все, кто посмотрел видео, увидел, а он нет. И как он только медицинскую комиссию прошел? Но это на совести кадровиков.

Постановление о возбуждении уголовного дела, подписанное сотрудником СКР, по непонятной причине носящим погоны генерала, в изобилии наполнено и другими ошибками норм материального права, кучей логических ошибок и фактических подмен. Но в настоящей статье раскрывать их не буду. В конце концов, это работа аппарата Бастрыкина, они за это зарплату получают, а со мной не делятся. Если не справятся, тогда придется опять за них их работу сделать. А пока дадим им шанс доказать, что они офицеры СКР, а не обслуживающий персонал полицейских.

В заключении хочется сказать, что за более чем 10-ти летнюю практику в уголовном процессе по обе стороны баррикад громче всех о беззаконии при производстве по делу всегда возмущались привлекаемые бывшие сотрудники.

Адвокат Иван Манюкин

Добавить комментарий